СЕРДЦЕ РОЗ. Глава 14. Технологическая отсталость бывшего СССР

Мне было трудно переписывать мемуары Максимилиано Морено и его жены Вероники Мальдонадо в России. Я делаю это, когда прохожу переход от взрослого к старому, от государственного служащего к предпринимателю, как переживший пандемию, которая забрала семью, друзей, очень близких и дорогих соседей, и через месяц после вторжения в Россию Украина, страны, переживающие регресс к временам распада СССР. Мы прибыли в Россию в январе 1992 года, за 40 дней до того, как распался Союз Советских Социалистических Республик и Варшавский договор. В зарождающейся Российской Федерации стали видны все недостатки советского коммунизма. Наиболее серьезной была, несомненно, технологическая отсталость. У них еще были радиоприемники и телевизоры с лампочками, про транзисторы они не знали, машины были из 70-х по своим моделям и технике. У них не было денег, чтобы перекрасить самолеты, поэтому они оставили красный флаг с серпом и молотом. Недостаток солнца из-за зимы, одежды и холода сказался на мне плохим метаболизмом кальция, так как я родом из Эквадора, где много солнца, его лучей и тепла. Как известно, солнце плюс витамин D способствуют закреплению кальция. Разница между русским и эквадорцем в том, что русскому требуется меньше солнца для усвоения кальция. Недостаток солнца и кальция начал сказываться на мне после двух месяцев, в течение которых я мало контактировал с его светом и теплом, сначала это были судороги, потом зубы стали более хрупкими. Из-за жуткой зубной боли я пошла к стоматологу Волгоградского политехнического университета. Я не удивился, когда вошёл в кабинет и увидел пожилого человека, но я был удивлён, увидев то стоматологическое кресло, в котором была дрель, которая вращалась с помощью педали, которая приводила в движение шкив, а этот — трос. В Эквадоре у всех стоматологов были кресла с высокоскоростными электрическими борами. У них также не было ксилокаина, поэтому он вколол мне прокаин, который имеет гораздо более короткое время действия. поэтому мое небо получило многочисленные проколы, очень болезненные, это позже вызвало у меня инфекцию, из-за которой я не мог есть в течение нескольких дней, в результате чего я похудел. Когда удила вошло в мой зуб, меня встряхнуло, за которым последовали толчки головы, то взад, то наружу. «Нацисты использовали это оборудование для пыток заключенных», — сказал мне Дэни, мой кубинский друг, который учился несколько лет и заканчивал аспирантуру по химии в Педагогическом университете. Профессор бизнеса повел нас посмотреть заводы медицинского оборудования в Волгограде, там я увидел, что стоматологические кресла производятся получше, но им чего-то не хватает для выхода на рынок. Потом наш колумбийский переводчик на занятиях объяснил нам, что в российском промышленном производстве был кризис, т.к. многие части оборудования, автомобилей и т. д. производились в других странах бывшего СССР, а теперь с его концом, нет их поставляли на российские заводы. Так, например, на Украине был изготовлен телевизор, который был сделан из ламп, очень тяжелых, потому что они не знали о транзисторах, и эта страна не прислала лампы в Волгоград, поэтому многие рабочие собирались тратить свое время на такие заводы, потому что запчасти и аксессуары не приходят. Производственная цепочка, включая цепочку поставок и цепочку распределения, была разорвана. Машины, как и радиоприемники, телевизоры, бытовая техника, короче, почти все было остановлено в 70-х, 20-летней давности по сравнению с тем, что было у нас в Эквадоре. Нам казалось ложью, что Россия — вторая мировая держава, потому что технологическая дистанция достижений в этой области была возмутительно огромна. Эта проблема привела к дефициту. Не хватало элементарных вещей, таких как гигиенические салфетки или хлопок, туалетная бумага. Вероника купила вату, чтобы снять макияж, и когда она провела ею по лицу, она оставила царапину, от которой она закричала. На занятиях мы учились вести бизнес в России, но системы денежных переводов не было. Мы, эквадорцы, должны были ехать в Москву, чтобы получить деньги из Эквадора, это было сделано через Banco de Prestamos, потому что у владельца этого банка был офис в роскошном здании рядом с Ломоносовским университетом. Инженер Пеньяфьель, русский нефтяник и банкир в Эквадоре. Он покупал российскую нефть и продавал ее в страны Северной Европы, в Эквадоре у него был Банко де Престамос, расположенный на авеню 10 де Агосто и Патрия. Этот эквадорец был олигархом, даже дочь посла Эквадора работала в его фирме во время учебы в театре. В этих условиях ввоз или вывоз в Россию казался невозможным, поскольку перемещение и обмен долларов в этой стране представляло собой одиссею. Сегодня Россия вновь переживает эту драму, когда экономические санкции, с которыми она столкнулась, препятствуют экономической деятельности. Me ha costado volver a escribir las memorias de Maximiliano Moreno y su esposa Verónica Maldonado en Rusia. Lo hago cuando vivo un transición de adulto a viejo, de empleado público a emprendedor, como sobreviviente de la pandemia, que se ha llevado a familiares, amigos, vecinos muy cercanos y queridos, y cuando se cumple ya un mes se la invasión de Rusia a Ucrania, países que viven una regresión a los tiempos del final de URSS. Llegamos a Rusia en enero de 1992, 40 días antes desapareció la Unión de Repúblicas Socialistas Soviéticas, y el Pacto de Varsovia también llegaba a su fin. En la naciente federación de Rusia se hacía visible todas las falencias del comunismo soviético. La más grave indudablemente era el retraso tecnológico. Tenían aun radios y televisiones con bulbos, no conocían los transistores, los autos eran de los años 70 en sus modelos y tecnología. No tenían dinero para repintar los aviones por lo que conservaban la bandera roja con la hoz y el martillo. La falta de sol, debido al invierno, la ropa y el frío, me afectaron produciéndome un mal metabolismo del calcio, pues vengo de un país, Ecuador, donde el sol, sus rayos y su calor son abundantes. Como es sabido el sol, mas la vitamina D, ayudan a fijar el calcio. La diferencia entre un ruso y un ecuatoriano es que un ruso requiere de menos sol para fijar el calcio. La falta de sol y calcio, me comenzó a afectar luego de dos meses, en que tuve poco contacto con su luz y calor, primero fueron calambres, luego los dientes estaban mas frágiles. Por un terrible dolor de dientes, fui a la dentista de la Universidad Politécnica de Volgogrado. No me sorprendí al entrar e el consultorio encontrarme con una persona de la tercera edad, pero sí sentarme en aquella silla dental que tenía una fresa que rotaba mediante un pedal, que movía una polea y esta una cuerda. En Ecuador todos los dentistas tenían sillas con fresas eléctricas de altas revoluciones. Además no tenían xilocaina, así que me inyectó procaína, que tiene una mucho menos tiempo de acción. por lo que mi paladar recibió numerosos pinchazos, muy dolorosos, esto luego me produjo una infección, que me impidió comer por varios días, en los que perdí peso. Cuando la broca ingreso en mi diente me produjo un sacudón seguido de temblores de la cabeza, cada entraba y salía. -Los nazis usaba eses equipo para torturar prisioneros, -me comentó Dany mi amigo cubano que había estudiado por varios años y estaba terminando su posgrado en química en la Universidad Pedagógica. El profesor de negocios, nos llevó a conocer las fábricas de equipos médicos de Volgogrado, allá vi que se fabricaban mejores sillas odontológicas, pero que les faltaba algo para salir al mercado. Entonces nuestro traductor colombiano de las clases, nos explicó que había una crisis en la producción industrial rusa, porque muchas partes de los equipos, autos, etc, se fabricaban en otros países de la ex URSS, y ahora con el fin de ella, no les proveían a las fábricas rusas. Así que por ejemplo en Ucrania se fabricaba una pieza de los televisores, que eran de tubos, muy pesados, pues no conocían los transistores, y ese país no enviaba los tubos a Volgogrado, por eso muchos obreros, iban a perder el tiempo en as fabricas, porque las partes y accesorios no llegaban. La cadena productiva, incluso la de abastecimiento y la de distribución estaban rotas. Los autos, al igual que los radios, las televisiones, los artefactos domésticos, en fin casi todo estaba detenido en los años 70, con 20 años de antigüedad respecto a lo que nosotros en Ecuador disponíamos. Nos parecía una mentira que Rusia sea la segunda potencia mundial, pues la distancia tecnología, de avances en esta área, era escandalosamente enorme. Este problema se traducía en desabastecimiento. Cosas elementales como toallas sanitarias, o algodón, papel higiénico era deficiente. Verónica compró algodón para desmaquillarse, y al pasarlo por su cara le produjo un rasguño que la hizo gritar, al revisar el algodón descubrió que tenía las semillas que lastimaron su cara. En clases aprendíamos como hacer negocios en Rusia, pero no había un sistema de transferencia de dinero. Los ecuatorianos teníamos que viajar a Moscú para recibir dinero desde Ecuador, se lo hacía mediante el Banco de Prestamos, pues el dueño de ese banco tenía una oficina en un lujoso edifico próximo a la Universidad Lomonosov. El ingeniero Peñafiel, que era petrolero Rusia y banquero en Ecuador. Compraba petróleo ruso y se lo vendía a los países nórdicos, en Ecuador tenía el Banco de Préstamos, situado en la Av.10 de Agosto y Patria. Aquel ecuatoriano era un magnate, incluso la hija de Embajador de Ecuador, trabajaba en su empresa mientras estudiaba teatro. En esas condiciones importar o exportar a Rusia parecía imposible, pues mover y cambiar dólares a ese país era una odisea. Hoy Rusia vuelve a vivir este drama cuando las sanciones económicas que enfrenta entorpece las actividades económicas.