АУДИОКНИГА Сердце из роз. Глава 4. Происхождение русской мафии

Мы приехали в Волгоград в январе, когда снега было по колено. Утром, которое для нас, эквадорцев, в Эквадоре было 06:00, когда взошло солнце, там солнце взошло в 10 утра, ну, к 16:00. солнце садилось, на улицах виднелись тракторы, которые чистили снег и сыпали солью. Эта соль затем ржавела на транспортных средствах. С карнизов домов свисали какие-то ледяные шипы, о которых нужно было заботиться, потому что они сказали нам, что убили человека, когда они упали. Для нас, приехавших из страны и из городов, где повсюду цветы, а также бабочки, насекомые, птицы, трава, листья на деревьях, эта безлюдная, белая среда, с черными деревьями без листьев, и город, где все здания и дома, выглядевшие так же, казались нам почти похоронным окружением. Люди в автобусах и поездах, так как такси не было, закутанные в пальто, в меховых шапках, шарфах, закрывавших половину лица, молчаливые, бескорыстные, погруженные в книги в пути или в ожидании, выстраивающие очереди за покупками, в таинственном, терпеливое молчание, с озабоченным или грустным видом, где не было улыбок даже у кассиров лавок или лавок, проходивших мимо, глядя на себя в зеркало, обслуживая своих покупателей. В 17 часов мы с Вероникой заблудились в центре Волгограда, потому что все казалось одинаковым. Через несколько минут мы шли в темноте, видя вдалеке какие-то хмурые огни, от полюсов, которые казались из рассказов о Лондоне начала 19 века, во времена Джека Потрошителя. На улицах не было ни машин, ни людей, мы не знали, где находимся, потому что, в отличие от Кито, где названия улиц на каждом углу, здесь их нет. Мы потратили около двух часов, пока не добрались до поезда, который частично находился под землей, а частично нет. Мы боялись быть ограбленными, потому что иностранцы стали излюбленной добычей воров. Когда нам нужно было поменять доллары, мы должны были идти на улицу, где за зимними пальто и шапками прятались скверные лица, самые гротескные лица. Все менялы выглядели как внебрачные дети дьявола. Когда мы показывали им купюры в 50 или 100 долларов, они, казалось, сходили с ума. Наш коллега из Гуаякиля, Сегундо, ушел из группы, потому что мы предпочли ехать в группе, чтобы переодеться. Он нашел менялу, которая предложила ему больше. Когда он показал ему стодолларовую купюру, меняла взяла ее и сказала, держи, он дал ему рублей на 20 долларов, остальное мое - он сказал ему так, как будто это нормально, со всем цинизмом, - Сегундо открыл его глаза, мы не умели говорить по русски, а только несколько слов, я уставился на него - я включил интенсивные!! водитель в Гуаякиле, значит любил его ослеплять взглядом- "Я коломбинская мафия", "Медельинский картель"!! (Я, колумбийская мафия, Медельинский картель!!) сказал он меняле по-русски, тотчас же вороватый меняла побледнел, выменял сто долларов, обнял его. обняла его, поцеловала в щеку и ушла. В 1991 году в новостях засветился Пабло Эскобар, глава Медельинского картеля. Он убил Галана, кандидата в президенты Колумбии, генерального прокурора, сжег Дворец правосудия, сбил самолет Avianca со 120 пассажирами, заложил бомбы и разрушил здания, убил, имел сеть наркотрафика, которая достигла России. С этого момента мы знали, что лучший способ защитить себя — это сказать, что мы колумбийские мафиози. К счастью, русские не знали разницы между латиноамериканскими диалектами и не могли отличить эквадорца от колумбийца. Менялами обычно были армяне, грузины, чеченцы, из них самыми опасными были чеченцы, т.к. в доме общежития, где мы жили, были также менялы из Индии и Вьетнама, но однажды чеченцы пришли в комнату одного одного из них выбросили из окна с седьмого этажа, представив, что это было самоубийство. Менялы-нерусские, как и все в бизнесе, должны были платить покровительство или «кришу», а если они не платили, то их грабили, избивали или даже убивали. Проститутки, которые обычно у них работали, и были во всех барах как студентки, или молодые люди, развлекающиеся, так как проституция была еще запрещена, но они маскировались под танцовщиц, студенток и т.д.